«Акции протеста неэффективны»: Власов — о работе депутатом, молодёжной политике и деле Фургала

0 0

«Я не верю, что Сергей Иванович Фургал кого-то убивал», — говорит самый молодой депутат Государственной думы, член фракции ЛДПР Василий Власов. В разговоре с Иваном Сурвилло Власов рассказал, почему акции протеста неэффективны, порассуждал о президентских амбициях и дал оценку первым неделям работы Михаила Дегтярёва. Власов также поделился, как тратит депутатскую зарплату, и объяснил, зачем хранить в рамочке тест Владимира Вольфовича Жириновского на COVID.

«Акции протеста неэффективны»: Власов — о работе депутатом, молодёжной политике и деле Фургала

  • © Владимир Федоренко

— Ты самый молодой депутат Госдумы.

— Так получилось, что мой коллега Борис Александрович Чернышов ушёл работать в Рособрнадзор, и если брать поколение до тридцати лет — я остался один. Это очень прискорбно. Если мы исходим из того, что каждый депутат Государственной думы представляет интересы какой-то группы общества, то у нас молодёжи более 30 млн в России — и всего один молодой депутат. Было бы логично, чтобы в следующем созыве Государственной думы было представителей молодёжи побольше, я не говорю только про ЛДПР, но и про другие партии.

— Тяжело быть одиноким молодым депутатом? 

— Не одинокий, я же представляю партию, но… 

Скоро будет принят закон о молодёжной политике, но с опозданием на пять, может быть, даже десять лет. Это очень плохо. Я считаю, что надо было это делать раньше, сейчас это может быть не к месту и не в тему. Время ушло.

«Молодая Гвардия», «Наши», «Идущие вместе» гремели в середине 2000-х годов, а сейчас уже находятся на свалке истории. Это показывает проблему развития молодёжных проектов в России: заканчивается финансирование — заканчиваются проекты. 

Мы оппозиционная партия, хоть и парламентская, понятное дело, что не обладаем такими ресурсами, какими обладает «Единая Россия», но мы находим деньги, возможности, средства оказывать нашей молодёжи помощь. ЛДПР сделала очень много и делает очень много для развития молодёжного движения.


Временно исполняющий обязанности губернатора Хабаровского края Михаил Дегтярёв призвал граждан соблюдать социальную дистанцию, так как…

— Дегтярёв как вам?

— Управленец грамотный. Я с ним три года работал в комитете. Он прошёл большую школу кадрового резерва. Понятное дело, что я бы на его месте вёл как-то по-другому. Но мы с вами здесь, на Охотном Ряду, сидим. Нам легко рассуждать. Одно дело, когда ты общаешься на пресс-конференции с людьми, другое дело — когда у тебя под окнами люди на улице скандируют «Дегтярёв, выходи!». С такими людьми в таком формате общаться тяжело. Возможно, Михаилу Владимировичу стоило бы с ними общаться, но он принял другое решение.

— А ты бы вышел? 

— Я бы вышел.

Я считаю, что можно разговаривать и в таком формате. Можно выслушать человека. Хотя я в таких ситуациях сам был несколько раз: ты начинаешь одному человеку отвечать на его вопрос корректно, а ещё пять начинают спрашивать. Этот формат — неконтролируемый абсолютно хаос.

Я Михаилу Владимировичу желаю удачи на его новом посту. Он край взял в непростых условиях. Уверен, что были бы люди, которые бы отказались, понимая ситуацию в Хабаровском крае. А он согласился. Он потерял депутатский мандат, неприкосновенность, должность председателя комитета по физической культуре, спорту, туризму и делам молодёжи и поехал, не зная, чем всё закончится. Мы ему помогаем, но, ещё раз подчеркиваю, ситуация тяжёлая. Уверен, что у него получится ситуацию выпрямить. 

— Как твои родители относятся к работе?

— Положительно, но мы мало общаемся. Работы много, отец живёт в Новгородской области. А мама в Новой Москве. Мало времени для того, чтобы элементарно приехать. Они развелись, когда мне было ещё 12 лет, поэтому они в разных местах живут. 

— Тяжело переживал? 

— Наверное, любой человек тяжело переживает развод родителей.

Зато это отчасти даёт мне возможность, если обсуждаются законопроекты связанные с разводами, немножко по-другому их понимать… Это тоже опыт. 

— Когда ты плакал в последний раз?

— Когда были похороны одного близкого мне человека. 

— А во время развода? 

— Возможно. Я как-то воспринимал это в философском формате. В двенадцать лет особо философом не побудешь, но всё же. 

— За что тебе стыдно больше всего в жизни? 

— Стыдно? Бывает стыдно, что я не могу помочь человеку решить его проблему. Пишешь, пишешь, и без толку — администрация дубовая абсолютно. Вроде бы я депутат, есть полномочия, первый зампред комитета, но, например, расселить его дом я не могу. 

— И что делать? 

— Дальше продолжать, потому что какие у меня ещё могут быть рычаги? 

Я могу вилами зарубить кого-нибудь в администрации, но ничего хорошего из этого не выйдет — на его место придёт другой, а я уже не смогу ничем помочь этому человеку. 

Последний случай в Ленинградской области был: дом двухэтажный деревянный, две квартиры на дом. Несколько семей живут с маленькими детьми, очень дружелюбные люди, хотели меня пирожками накормить. Дом послевоенный, санузел на улице. Это XXI век, Гатчина, столица Ленинградской области! Дом разваливается. 

Я пишу письма: «Расселить!». Для того чтобы это сделать, необходимо провести комиссию, которая будет признавать степень износа дома. Степень износа признали 54%, а чтобы расселить деревянный дом — нужно 65. 11% разница. И люди живут без туалета, без санузла, в разваливающемся доме, которому хрен знает сколько лет, плюс ещё Ленинградская область очень дождливая, большая влажность, всё гниёт, запах… 

Я ничего не могу сделать. Мне говорят: «Мы по закону. Закон не позволяет внести его в зону расселения. Будет капитальный ремонт в 2024 году». Я в ответ: «До 2024 года дом либо полностью развалится, либо вы дождётесь 2023-го, будет износ 65%, и включите его в программу расселения, поставив в список домов, которые под расселение. Дальше жильцы ещё десять лет будут ждать, когда дом расселят». Нет же такого, что всё разваливается и его ставят первым. Его включают в программу, и все ждут дальше до бесконечности. Кому я только ни писал — все говорят: «Мы по закону работаем». Вот и всё. 

— Если представить, что тебе можно уйти в годовой отпуск и заняться чем-то, не обязательно связанным с работой.

— Я бы отправился в кругосветное путешествие по всему миру. 

Путешествие не в формате отдыха, а в формате экспедиции и изучения других стран. Я считаю, что политик должен быть всесторонне развит. Я против призывов жить только в России и никуда не выезжать. В каждой стране разные народы, разные города, разные отношения людей, разные системы управления и разные системы политические. Это всё очень интересно. 

— Возвращаясь к ситуации с домом деревянным, насколько ты себя беспомощным ощущаешь? 

— Беспомощным ощущаю, потому что люди на меня надеются. А эти… Они ждут договорённостей, что я должен сбавить свою риторику, за это дом расселят. Ещё бывает: «А, ты от ЛДПР — пиши запрос, мы тебе официально ответим». Не, к ним никаких претензий, они закон выполнили. Но вот это отношение… 

— Чего тебе дальше хочется? 

— Я работаю, есть результаты, работу будем усиливать, результаты будут лучше и серьёзнее. 

— Что за тест? 

— Тест Владимира Вольфовича Жириновского на COVID.

«Акции протеста неэффективны»: Власов — о работе депутатом, молодёжной политике и деле Фургала

    — А зачем он у тебя стоит? 

    — Это эпоха. Коронавирус закончится рано или поздно, а этот тест останется тут как напоминание… В 2040 году я буду вспоминать, что был 2020 год, когда все дома сидели, в масках ходили, перчатки надевали, руки антисептиком протирали. Тест будет одним из напоминаний. 

    — У тебя так много фотографий Владимира Вольфовича…

    — Да, Владимир Вольфович для меня дорогой человек, мой руководитель, мой учитель. Кто-то портреты губернаторов у себя в кабинете вешает, кто-то — президента, у меня — Владимир Вольфович, мой лидер. 

    — А недостатки у Владимира Вольфовича есть? 

    — Нет, он все недостатки, которые, возможно, у него были, смог превратить в достоинства. Кто-то скажет «импульсивность», но это его достоинство. Он это использует. Это вообще ко всем относится. Задача главная человека — научиться свои недостатки превращать в достоинства.

    — Как бы ты хотел умереть? 

    — Быстро и безболезненно.

    Я не исключаю, что люди моего возраста уже смогут интеллект переместить в цифровое пространство.

    — Жить вечно?

    — Это даже не про жить вечно. Мне интересно само по себе нахождение в информационном пространстве: как это будет выглядеть, как будет ощущаться. Это будет что-то уникальное, что ещё человеку не поддавалось. Это даже не с парашютом прыгнуть.

    * Фонд борьбы с коррупцией включён в реестр НКО, выполняющих функции иностранного агента, по решению Министерства юстиции РФ от 09.10.2019.

    Источник

    Оставьте ответ

    Ваш электронный адрес не будет опубликован.

    18 − девять =